Гомеопатия для врача

Фридрих Ницше (1844-1900)

      Я не пишу для других философов.   В стадах  нет ничего   хорошего, даже если они бегут вслед  за   тобою. Мои книги – для тех немногих, за  кем будущее                                                                                                        Ф.Ницше

Жизненный путь и история болезни

Почти все предки Фридриха Ницше имели отношение к богословию. Отец был лютеранским пастором, которому оказывал покровительство сам король Пруссии Фридрих. Старший Ницше мог сделать блестящую карьеру, но слабое здоровье требовало более спокойной жизни, и он попросил себе деревенский приход.
Нисколько лет в семье Ницше не было детей. И когда в октябре 1844 года в день рождения короля на свет появился первенец, его назвали Фридрихом в честь обожаемого монарха. Вскоре родились второй сын и дочь. Маленький Фридрих долго  не начинал говорить. Свои первые слова малыш  произнес в два с половиной года,  зато у него была очень хорошая память. Позже Ницше вспоминал себя в трехлетнем возрасте, гуляющим вместе с отцом вокруг озера. Увы, уже через год отец умер. Толчком к развитию его болезни послужил несчастный случай – ушиб головы о каменные ступени лестницы. Так Ницше очень рано увидел смерть близкого человека. С тех пор по ночам его часто посещали видения  и предчувствия новых бед.
В четырнадцатилетнем возрасте Фридрих увидел вещий сон. Под погребальные звуки органа раскрылась могила, оттуда вышел отец в саване, прошел через церковь и вернулся с ребенком на руках. Могила опять раскрылась и поглотила их обоих. Утром Фридрих рассказал сон матери, а вскоре внезапно заболел его младший брат Иосиф. Ребенок умер через несколько дней: ужасный сон сбылся – сына похоронили рядом с отцом. Шло время, и Ницше постепенно  смирялись с горем. Они переехали ближе к родственникам, Фридрих пошел в новую школу. Он рос серьезным уравновешенным мальчиком, очень любил церковные службы и военные парады. Собирался стать священником, как отец, и с юных лет занимался самовоспитанием. Иногда, переживая укоры совести, Фридрих прятался в укромное место и только после обдумывания своего поведения,  выбегал оттуда. Друзья называли его маленьким пастором.
С девяти лет Ницше начал учился музыке и очень скоро стал хорошо импровизировать на рояле.  Им овладела жажда творчества – мазурки,  менуэты и другие мелодии сочинялись  ежедневно. К дням рождения матери, бабушек и теток писались стихи и перекладывались на музыку.  Юный Фридрих сочинил  также несколько трактатов, состоящих  из правил и советов, и вручил их своим одноклассникам.
С пятнадцати лет жизнь Ницше изменилась. Его отдали учиться в престижную школу при монастыре, основанную еще в двенадцатом веке. «Воспитание детей должно подготавливать их к религиозной жизни», – так начиналась инструкция для педагогов. До нас дошла одна история из школьных лет Ницше. На занятиях учитель рассказывал о подвигах римского героя, который опустил руку в огонь, чтобы продемонстрировать врагам свое пренебрежение к боли. Ученики посчитали этот рассказ неправдоподобным. Тогда Фридрих молча вынул из печи раскаленный уголь и положил себе на ладонь.  Шрам от ожога остался у него на всю жизнь, тем более что он сам растравлял рану расплавленным воском.
Юный Ницше вел дневник, в котором подробно описывал каждый прожитый день. Сначала ему тяжело давалась жесткая  школьная дисциплина, но позже он нашел в этом свои преимущества. Фридрих изучал  геологию, ботанику, астрономию, древние языки, математику. На каникулах сочинял стихи и музыку. Любимыми писателями были Шиллер и Байрон, любимым композитором – Бетховен.
В последний год учебы школьный режим стал менее строгим, кроме того профессора часто приглашали эрудированного Фридриха к себе домой на обеды, находя в нем интересного собеседника. На выпускных экзаменах  Ницше чуть не провалился по математике. Но педагоги посчитали это несущественным и, принимая во внимание гуманитарные таланты воспитанника, выдали ему диплом.
Осенью 1862 года Ницше  отравился поступать в Боннский университет. После строгой школы его захлестнула веселая разгульная жизнь. Студенты объединялись в корпорации, каждая – со своими понятиями о чести и достоинстве. Особое место  занимали товарищеская поддержка и готовность защищать свое доброе имя на дуэли. Первое время Фридрих с головой окунулся в беззаботное времяпровождение, но вскоре ему наскучили трактирные посиделки и пикники на природе. В дневнике тех лет он упрекает себя за часы безделья и пишет о решимости вести более суровую и сосредоточенную жизнь.
Увы, Фридрих не ограничился самовоспитанием, а решил оказать благое влияние и на своих  разгульных товарищей. Он пошел на неслыханный шаг – внес проект преобразования корпораций. Естественно, благие намерения  Ницше закончились полным провалом. Товарищи отстранились от него, а Фридрих в ответ заклеймил их колким словом, чем окончательно настроил против себя.
Жизнь приготовила ему горькое испытание – одиночество побежденного. Сначала гордому  Ницше было трудно смириться с таким положением. Но позже он осознал, что отныне будет одиноким всегда, потому что его взгляды  слишком отличаются от принятых в обществе: «Меня мучила жажда среди людей, и ничто не утоляло меня. Тогда ушел я в одиночество и сотворил сверхчеловека».
Юный Ницше был слишком романтичен по духу и слишком аристократичен по воспитанию, чтобы найти свой идеал в реальной жизни. Он боготворил Баха, Бетховена и Байрона, но среди окружающих  людей не находил даже отдаленного подобия.
Фридрих перевелся из Боннского университета в Лейпцигский, в котором ровно сто лет назад учился великий Гёте. Новая студенческая атмосфера пришлась ему по вкусу, и Ницше с усердием принялся постигать науку философию. В одном из книжных магазинов он случайно обнаружил труд доселе неизвестного автора – Артура  Шопенгауэра.
Ницше поразило богатство и глубина идей философа, его едкий сарказм, смешанный с тонким лиризмом. Шопенгауэр безраздельно покорил Фридриха, а его «Мир, как воля и представление» стало настольной книгой Ницше. Мысль о том, что  еще шесть лет назад этот философ был жив, глубоко волновала Фридриха, и он сетовал на судьбу, которая не позволила им встретиться. Шопенгауэр как бы вдохнул новую жизнь в Ницше, дав ему опору существования.
Фридрих  с увлечением углубился в изучение искусства и философии античного мира и вскоре показал себя самым способным студентом. Он стал любимым учеником известного профессора, был уважаем сокурсниками, в одном из которых  обрел близкого друга и единомышленника.
Но тут судьба Ницше сделала неожиданный поворот – в 1867 году он был призван на военную службу. У Фридриха была высокая степень близорукости, но прусская армия в то время крайне нуждалась, поэтому двадцатитрехлетнего Ницше зачислили в артиллерийский полк. Прослужил Фридрих недолго, так как получил травму – перелом  ребра. Менее чем через год он уже вернулся в Лейпциг.
В это время Германия открыла своего гения – Рихарда Вагнера. Поэт, композитор, публицист и философ; он был революционером в Дрездене и придворным фаворитом в Мюнхене; одни восхищались им, другие – ненавидели.  Но опера Вагнера, в которой главным действующим лицом стал немецкий народ, потрясла вся Германию. Ницше писал, что звуки вагнеровской музыки заставляли дрожать в нем каждый нерв. Каково же было его счастье, когда представилась возможность знакомства с гением! Фридрих был совершенно очарован Вагнером и преклонялся перед его талантом.
Тем временем Ницше ждал еще один приятный сюрприз. Ему, двадцатичетырехлетнему выпускнику университета, было предложено место профессора философии в Базеле! Фридрих, недолго раздумывая, согласился. Ко всему прочему, божественный Вагнер жил недалеко от Базеля, и Ницше надеялся на возможность общения со знаменитостью.

Композитору в то время было около шестидесяти. Он недавно женился на дочери Ференца Листа – Козиме, был обласкан публикой и не имел недостатка в средствах. В лице Ницше Вагнер нашел преданного восторженного ученика. В то время Рихард писал трактат о социальной метафизике, который обсуждал с Фридрихом. Сам Ницше в этот период работал над «Происхождением трагедии». Вагнер интересовался идеями молодого философа и все более привязывался к нему.

Осенью Ницше начал курс лекций в университете. Его первое выступление вызвало большой резонанс. Вторая лекция была необычной, если не сказать крамольной. В ней молодой профессор развенчивал Сократа, считая его философию причиной упадка античного искусства. Эта обвинительная речь смутила слушателей, но в тоже время подогрела их интерес. Фридрих был хорошим оратором, в связи с чем ему поручили также курс высшей риторики.

В 1870 году в Европе начались военные действия. Ницше, дотоле не интересовавшийся политикой, стал добиваться разрешения на зачисление в санитарный отряд. Он проехал завоёванные немцами территории, видел, как опасность превращает бывших бюргеров в храбрецов, и сам ощущал прилив патриотизма. Впервые в жизни он не чувствовал себя одиноким, а ощущал единство с массой. До сих пор философ знал одни только книги, теперь же познавал жизнь на её крутых изломах. Дни и ночи Фридрих проводил, ухаживая за ранеными. Многие из них погибали не от ран, а от инфекций. Сам Ницше тяжело переболел дизентерией и дифтеритом, после чего его комиссовали.
Война полностью преобразила взгляды Фридриха: она освобождала человеческую энергию, тревожила уснувшие умы, рождала чувство долга и патриотизма. Ницше презирал обывательское болото, считая, что только опасность способна всколыхнуть сон разума. Поэтому во многих своих философских работах он воспевает военные действия, называя их героическими преобразователями: «Для того чтобы дух спекуляции не поглотил самого государства, есть только одно средство – война. Любовь к родине вызывает в людях нравственный подъем, служащий знамением гораздо более высокой судьбы». Тем не менее, сам Ницше  в продолжение всей своей жизни не мог оправиться от последствий своего участия в войне. Его стали  мучить бессонница, невралгии, боли в желудке. По совету врачей, Ницше уехал на отдых.
Военные действия закончились подписанием франкфуртского мирного договора. Но вскоре во Франции вспыхнули гражданские беспорядки. Был подожжен Лувр, из-за чего погибли лучшие произведения искусства. Этот факт настолько потряс Ницше, что вызвал очередное обострение его нервного заболевания.
А впереди Фридриха ожидал еще один удар. Ницше стал замечать, что обожаемый им Вагнер вовсе не таков, каким он его представлял. Тщеславие Рихарда возросло настолько, что композитор собрался воздвигнуть  единоличный храм  искусства и призвал своих почитателей на поиски меценатов. Его обращение с Ницше из дружеского постепенно становилось приказным, что со временем привело к взаимному отчуждению. Что касается научной карьеры самого Ницше, то его труд «Происхождение трагедии» был отвергнут всеми издательствами как заведомо не имеющий спроса. После многих мытарств книга была все же издана. И что же? – ни одни журнал, ни одно обозрение не удостоило её критической заметки.
Ницше оказался не подготовленным к такой реакции. Среди современников не находилось человека, способного понять его мысли и чувства. Но самым тяжелым испытанием была обструкция лекций философа – часто на них присутствовало не более трех человек. Конечно, можно было вспомнить, что на лекциях Гегеля, впоследствии признанного великим, также было немного слушателей. Но Ницше это не утешало – он переживал, что не имеет сторонников.
Здоровье Фридриха продолжало ухудшаться – глаза не выносили яркого  света, а головные боли стали настолько сильными, что Ницше вынужден был неделями находиться в постели. При малейшем улучшении самочувствия философ возвращался к работе. Он выработал свою философию болезни: «Иногда даже радуешься физическим страданиям, потому что благодаря им забываешь о другой внутренней душевной боли».
Интересно описание зрелого Ницше, оставленное нам современником: «Широкий лоб, короткие волосы, выдающиеся скулы, густые нависшие усы. Его музыкальный голос и медленная речь говорили об артистичности натуры, а осторожная и задумчивая походка выдавала в нем философа. В пристальном взгляде постоянно сквозила скорбная работа мысли; это были одновременно глаза фанатика, наблюдателя и духовидца». Ницше очень любил путешествовать. Его самочувствие улучшалось в теплом климате, поэтому Фридрих стремился в Италию. Он побывал в Венеции, Генуе, а в Риме произошло его знакомство с молодой девушкой с необычным именем Лу Саломэ.  По происхождению она была русской, обладала острым умом, необычной красотой и авантюрным складом характера. Лу Саломэ покорила Ницше с первой встречи.
Пикантность ситуации составляло то, что ученик философа Поль Рэ тоже был влюблен в эту девушку. Но, уважая  чувства друг друга, оба мужчины не решались начать открытую борьбу за сердце возлюбленной. Позже Поль предложил Фридриху поговорить с Лу и сделать от его имени признание. Ницше согласился и уехал в Базель. Вскоре он получил ответ от Саломэ, в котором говорилось, что она вообще не собирается выходить замуж и предлагает дорогому Фридриху дружбу и моральную поддержку.
Определенную роль в таком развитии ситуации сыграла сестра Ницше Элизабет. Она считала, что, посвятив свою жизнь брату, имеет на него определенные права и не хотела делить Фридриха с другой женщиной. Лу Саломэ представлялась для Элизабет коварной интриганкой и пожирательницей мужчин. Ницше встретился с Лу в Лейпциге, куда та приехала в сопровождении Поля Рэ. Сердце Фридриха наполнили подозрения об их любовной связи. Развязку ускорило гневное письмо сестры Элизабет, адресованное Саломэ. Так Ницше потерял одновременно и друга, и возлюбленную.
Ницше спешно уехал из Лейпцига. Утешение он смог найти лишь в любимой философии. В течение трех месяцев философ создает произведение, совершенно необычное для этого жанра – «Так говорил Заратустра». Этот пророк был для Ницше предтечей сверхчеловека. В своем одиночестве Заратустра открыл обещание счастья и понес его людям. Пророк обещал великую награду за великий труд. «Верь в святость твоей высокой надежды», – говорил он каждому. После Заратустры Ницше еще напишет «По ту сторону добра и зла», «Сумерки кумиров», «Несвоевременные размышления», «Воля к власти». Эти труды нашли своих читателей и почитателей. В них борются противоположности и кипят страсти. Философ ищет истину в противоречии:
«Страдания есть самый скорый путь постижения истины».
«Угрызения совести – такая же глупость, как попытка собаки разгрызть камень».
«Если ли у кого желание сопутствовать мне на моем пути?
Я не советую этого никому.
Но вы хотите этого? Так пойдемте же!».
В своих книгах Ницше выглядит несокрушимым борцом, в реальной жизни Фридриху очень мешали физическое нездоровье и частые депрессии. С 1879 года он подал прошение об отставке с профессорской должности. «Мое состояние – преддверие ада и ничем не отличается от состояния истязаемого животного», – писал  он в те годы.
С 1888 года у философа стали появляться явные признаки душевного расстройства. Первоначально возникло сильное возбуждение, желание мстить и обличать бывших кумиров. Он изливал свой гнев в яростных памфлетах, в том числе и против любимого Вагнера. А в трудах «Антихрист» и «Ессе Номо»  уже явно проглядывает мания величия и неистребимое стремление к смерти.
Фридрих стал писать своим друзьям странные послания, в которых называл себя различными историческими персонажами, а своих адресатов – вымышленными именами. В январе 1889 года он был госпитализирован в психиатрическую клинику. Больной бредил, принимал привратника за канцлера Бисмарка, гримасничал и наотрез отказывался спать на кровати. Иногда сознание философа прояснялось и тогда он  импровизировал на рояле. Но болезнь неуклонно прогрессировала. В 1897 году умерла мать Фридриха. Он пережил её на три года и скончался в Веймаре в 1900 году.

Размышления  над  гомеопатическим  диагнозом.

 Для более точной диагностики следует учитывать совокупность соматических, психических и личностных данных. Все биографии Ницше сообщают о том, что  философ страдал сильнейшими головными болями. Интересен тот факт, что за несколько дней до сильного приступа, его состояние  «подозрительно улучшалось». В этой связи любой гомеопат тотчас же вспомнит о типе Псоринум, который начинает великолепно себя чувствовать именно перед началом грядущего обострения.

У Ницше были и другие псоринумные симптомы. Он медленно выздоравливал после болезней, не переносил холода, сырости и яркого света. Фридрих как чуткий барометр реагировал на малейшие изменения погоды. Зима была для него проклятием. В это время он старался уехать на юг Италии.  Сырость и ветер были губительными для Фридриха.  Его организм требовал солнца и сухого воздуха. Ницше испытывал по ночам мучительное беспокойство, часто впадал в депрессию, ощущая себя всеми покинутым. Но Псоринум имеет прямое отношение к псорическому миазму, у которого симптомы недостаточности выражены в том числе и на уровне мировоззрения. Философия Ницше полностью исключает псорические взгляды. Вспомним ставшие классическими цитаты:

«Что дурно? – Все это идет от слабости.

Что хорошо? – Все, от чего возрастает в человеке могущество и воля к власти»
«Почему ты такой твердый? – сказал однажды уголь алмазу. – Разве мы не близкие родственники?
Почему вы такие мягкие? О, братья мои, так спрашиваю я вас: разве вы не братья мне?».
Один из лечащих врачей оставил нам описание приступов головной боли Ницше. Часто им предшествовали зрительные нарушения (мушки перед глазами  или даже гемианопсия). По мере нарастания боли Фридриху казалось, что череп разбивается на мелкие куски, на высоте приступа случалась рвота (иногда с примесью желчи и крови), а по мере стихания боль становилась ноющей, как от синяка. Нередко во время приступа кожа больного холодела, лицо приобретало землистый оттенок, на лбу выступала холодная испарина.
Подобная симптоматика очень характерна для Вератрум альбум. У Ницше отмечалось достаточно  соматических симптомов этого препарата: холодный пот на лбу, холодная кожа, бледное лицо, головные боли с тошнотой и глазными нарушениями, дизентерия в анамнезе. Были у философа и психические симптомы Вератрума: раннее интеллектуальное развитие, дромомания, фанатизм, иллюзия величия. Но сама суть психотипа Ницше лежит совершенно в иной плоскости.
Вспомним, что Вератрум – это человек, играющий на публику. Как пишет Шанкаран: «Вератрум суетлив, болтлив, бесстыден и лжив. У него есть ощущение потери своего общественного положения, которое ему нужно быстро вернуть любыми средствами – азартными играми, мошенническим бизнесом, шантажом или подкупом. Выдающейся чертой  является демонстрация своего богатства и важности, создание ауры грандиозности». Ничего подобного в характере Фридриха Ницше не отмечалось.
Философ считал, что болезнь должна служить хорошей школой для закалки воли: « Страдания есть самый скорый способ постижения истины». Он называл свои головные боли «схватками мозга» и утверждал, что  повышенная нервная чувствительность необходима для умственной работы: «Если за озарения приходится платить напряжением, я готов! Я достаточно богат для того, чтобы заплатить эту цену!». Может быть, благодаря такому самовнушению, после долгого приступа мигрени он иногда чувствовал себя посвежевшим и как бы очистившимся, а в голове начинали тесниться драгоценные идеи (Лахезис).
Отрицательным был тот факт, что именно идеи не давали философу спокойно заснуть (Коффеа). Иногда тело охватывало необъяснимое напряжение, а мышцы сводило судорогой (Купрум). Фридрих был вынужден постоянно употреблять снотворные средства: хлоралгидрат, веронал или даже морфий. Поэтому утром для взбадривания приходилось принимать холодную ванну. На завтрак Ницше ограничивался стаканом горячей воды, иногда – чаем с сухарями. На обед ел вареные овощи без соли.  Он не употреблял алкоголя и кофе и не курил. Ужинал чаем с сухарями.
Вероятно, первоначально подобный аскетизм происходил из-за стесненности в средствах, а затем вошел в привычку. Возможно, такая «диета» в сочетании  с расшатанностью нервной системы привела к множеству  жалоб со стороны пищеварительных органов: болям в желудке, кишечным коликам, геморрою, периодической кровавой рвоте. На основании этих малодостоверных жалоб трудно поставить точный диагноз, но есть вероятность, что Ницше имел язвенную болезнь желудка.
Философ страдал также периодическими приступами лихорадки с ночной потливостью, вынуждающей по несколько раз за ночь менять постельное белье (Меркуриус солюбилис). После приступа длительное время сохранялись слабость и головокружение (Хина).
Особое место занимали глазные симптомы. С детства Фридрих имел близорукость, позже появилась сильная светобоязнь и частое слезотечение (Аконит). Зрение прогрессивно ухудшалось (Фосфор, Аурум).
Все биографы сходятся на том, что в последние годы жизни философ страдал психическим заболеванием. У него отмечалось психотическое нарушение сознания (скорее всего аменция). Это состояние спутанности мышления  с дезориентировкой в месте, времени и собственной личности, иллюзии и галлюцинации, неадекватная эмоциональность, двигательное беспокойство.
Совершенно ясно, что болезнь была неизлечима. В XIX веке психиатрия еще не оформилась как  наука и спектр препаратов был небольшим. Даже для лечения обычной мигрени могли предложить лишь бромиды, валериану, белладонну, безвременник или спорынью. Возможно, обращение к хорошему гомеопату на ранних стадиях заболевания помогло бы философу. Но этого не произошло.
Так какой же психотип наиболее соответствует Фридриху Ницше? Здесь особого внимания заслуживает его личностные качества. В юности Фридрих был очень романтичен и легко попадал под чужое влияние. Однако чем больше он подчинял свою волю другому, тем опустошеннее себя чувствовал и начинал ненавидеть бывшего кумира. Так произошло с Рихардом Вагнером.
Невозможно игнорировать и особые отношения Ницше к женщинам. Он писал: «Две вещи влекут мужчину – опасность и игра. Так почему же он хочет еще и женщину? Потому, что  она для него – опасная  игра. Если ты идешь к женщине, то не забудь взять с собой кнут». Итальянский доктор Ланзони предположил, что многие проблемы философа связаны с его сексуальным воздержанием. По совету врача Ницше закрутил роман с молодой крестьянкой. Но никакого нравственного и физического облегчения  состояния не получилось. После несчастной любви к Лу Саломэ Фридрих и вовсе оставил надежду на встречу с идеальной женщиной. Он писал: «Надежда – это худшее из зол, ибо она продлевает мучение». Кстати, Лу Саломэ сделала головокружительную карьеру: она стала не только модной писательницей, но и практикующим психоаналитиком; была знаменита тесной дружбой с Зигмундом Фрейдом. Её письма к Ницше не сохранились. Вероятно, они были уничтожены Элизабет, сестрой философа, которая всегда враждовала с Лу. Зато до нас дошло письмо самого Фридриха. В нем есть такие строки: «Прощай, моя дорогая Лу, мы не увидимся больше. Береги свою душу от дурных поступков и делай добро другим, раз уже ты не смогла сделать добро мне».
Ницше считал, что сексуальные связи ничем не отличаются от всех остальных разновидностей отношений и так же связаны с борьбой за власть: «Чувственность – сука, кусающая нас за пятки! А как хорошо она умеет выпрашивать кусочек души, не получив кусочек плоти!».
Анализируя психотип Ницше в своих ранних работах, я предлагала версию Аконита. Подобный человек видит пророческие видения (сон Ницше накануне смерти младшего брата), имеет страстную натуру («Клокоча от гнева, мне приходилось любить там, где следовало бы презирать»), испытывает душевные муки («Я» – всегда ненавистно»), не переносит противоречий («Берегитесь предостерегать бесстрашного! Ради самого предостережения он ринется в пропасть») и пытается заглянуть в будущее («Я хожу среди людей, как среди обломков  будущего: того будущего, что вижу я»).
Но при более глубоком изучении стало понятно, что  Аконит не отражает в полной мере истинную сущность  философа. У Ницше не было страха смерти. Любимой поговоркой Фридриха было изречение: «Пусть свершится истина, хотя бы и погибла жизнь». Отсутствовали и другие фобии (клаустро-, агора-), а во время землетрясения в Италии он даже восхищался столь грозным явлением природы. Аконит всегда проявляет свои страсти вовне, что характеризуется двигательным беспокойством, доходящим до паники.  У Ницше все страхи кипели внутри. Внешне сохранялся облик невозмутимого, малоразговорчивого человека. Размышления привели меня к мысли о психотипе  Аурум. Моррисон пишет: «Это средство подходит тем, кто живет интенсивной внутренней жизнью; убежденным идеалистам и тем, кто  хочет быть лучшим и устанавливает себе высокие жизненные цели. Когда же идеалы оказываются разрушенными, Аурум становится раздражительным, у него могут появиться мысли о насилии или самоубийстве. Такой человек может  глубоко быть разочарован в любви. Он может получить улучшение состояния от музыки и медитации,… страдает сильными головными болями, упорной бессонницей, непереносимостью холода и прогрессивным ухудшением зрения».
У Шанкарана можно прочитать, что  Аурум имеет потребность быть чьим-то родителем или учителем (а ведь именно по этому принципу строил свои отношения зрелый Ницше), а  когда другой человек не соглашается быть опекаемым, это разбивает Ауруму сердце. Он переживает унижение, гнев с негодованием, печаль и чувство покинутости, глубокую депрессию (вспомним отношения Ницше с Лу Саломэ).
В гомеопатии Аурум считается религиозным человеком. Фридрих Ницше был богоборцем, но созданный им образ сверхчеловека – это фактически новый идол. «Учитесь хорошо читать меня. Кто пишет кровью и притчами, тот хочет, чтобы его не читали, а заучивали наизусть».
Аурум считает, что жизнью управляет рок, и, несмотря на трагизм своего существования, он уважает судьбу и поклоняется ей. «Amor fati», – было одним из любимых латинских изречений Ницше. Он считал, что ключ к загадке жизни, это: во-первых, желать необходимое, во-вторых, любить желаемое. А еще он часто повторял, что умереть нужно вовремя. Наследие философа сложно для восприятия и в наши дни. Ведь большинство его изречений имеет глубинный смысл и не должно восприниматься буквально. Он мечтал: «Когда-нибудь все будет иметь свой конец – далекий день, которого я не увижу; тогда откроют мои книги и у меня будут читатели. Я должен писать для них, для них я должен закончить мои основные идеи. Сейчас не могу бороться – у меня нет даже противника».

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

WordPress шаблоны
Рейтинг@Mail.ru